«Капитализм и историки» Фридриха фон Хайека

kapital

Прочитал книгу Фридриха фон Хайека «Капитализм и историки», в которой он собрал статьи видных ученых своего времени, в попытке найти причины мифа о том, что английская промышленная революция конца XVIII века привела к ухудшению условий жизни рабочих. Как и любая новая парадигма, а особенно таких масштабов, промышленная революция изначально вызвала бурю баттхерта, во-первых, среди псевдоинтеллектуалов того времени, а во-вторых, среди тех, чей бизнес начал страдать от новой конкуренции. Ну то есть, большинства. А козлом отпущения стали, конечно же, те, кто эту самую промышленную революцию реализовывал, т.е. капиталисты.

Все аргументы противников сводились к одному: смотрите, мол, люди живут в бараках, как скот, работают по 14 часов, недосыпают, недоедают, недоживают. На это банда Хайека мочит диванные войска статистиками жизни, продовольственных корзин и отчетами независимых экспертов о посещении фабрик. Но если кратко, все было примерно вот так:

  • По причине того, что народ размножается, земли на всех стало не хватать (для возделывания), поэтому появились бродяги, которых ни к одному месту не пришьешь. Работы нет, денег нет, жратвы нет, домов нет. Конечно же, они начали помирать, как мухи. Чтобы хоть как-то существовать, они начали урбанизироваться, и двинули в города.
  • Там их начали брать в оборот промышленники. А т.к. у бродяг негде было жить, стали им строить временные бараки, чтобы переконтоваться где было. Люди начали получать немножко денюжек, на которые стали покупать хлебушек и немного лекарств. И стало им, где жить. И стали они умирать не в тридцать, а в пятьдесят, и работа у них стала появляться.
  • Тут как раз псевдоинтеллектуалы и накинулись. Смотрите, кричали они, как плохо и бедно эти люди живут и работают по-рабски. Только вот о том моменте, что эти люди могли бы вообще не выжить без ненавидимых ими капиталистов, они умалчивают. И то, что эти люди получали хоть какие-то деньги, взамен рабского положения, также не берут в расчет. Короче, капитализм — зло, крадущее души наших детей.

В одной из статей книги господин фон Мизес приводит такую характеристику этих псевдоинтеллектуалов.

Любому здравомыслящему человеку с самого начала было ясно, что цель апологетов социализма, коммунизма, планирования состоит в уничтожении свободы индивидуума и установлении всемогущества государственной власти. Однако большинство интеллектуалов, примкнувших к социалистам, было убеждено, что, выступая за социализм, они борются за свободу. Они называли себя «левым крылом» и «демократами», а в настоящее время они даже претендуют на то, чтобы именоваться «либералами».

Эти интеллектуалы и следующие за ними массы подсознательно явственно ощущали, что если не смогли выполнить свои далеко идущие честолюбивые планы, то лишь по собственной вине. Они просто оказались либо недостаточно умны, либо недостаточно изобретательны. Однако им очень не хотелось сознаваться в собственной бездарности ни себе самим, ни своим товарищам, лучше уж найти козла отпущения. Они убедили самих себя и попытались убедить других в том, что причина их неудач лежит не в них самих, а в несправедливости экономической организации общества. При капитализме, утверждают они, только очень немногие имеют возможность самореализоваться. «В обществе, живущем по принципу laissez faire, свободы могут добиться только те, кто в состоянии ее купить». Следовательно, заключают они, государство должно вмешиваться в жизнь общества, чтобы вершить «социальную справедливость», то есть, по их представлениям, чтобы давать неудовлетворенной своим положением посредственности «по потребностям».

До тех пор пока вопрос о социализме оставался лишь предметом теоретических споров, люди, не способные мыслить здраво и ясно, могли всерьез поверить, что при социалистическом режиме сохранение свободы возможно. Но эти иллюзии развеялись, когда опыт СССР показал всем, каковы условия жизни при социалистической системе. Отныне апологеты социализма вынуждены извращать самоочевидные факты и манипулировать словами, силясь доказать совместимость социализма и свободы.

Да и в целом обе статьи фон Мизеса просто великолепны (они есть только в русском издании). И я хотел бы остановиться на одной из них под лаконичным названием «Капитализм». На мой взгляд это лучшая статья, которая очень простым языком объясняет принципы этой экономической системы.

50—60 лет назад практически во всех капиталистических странах считалось, что железнодорожкные компании слишком велики и слишком влиятельны; у них была монополия, конкурировать с ними невозможно. Утверждали, что в сфере транспорта капитализм уже достиг той стадии, на которой он сам себя разрушил, поскольку ликвидировал конкуренцию. Но что упускалось из виду, так это тот факт, что сила железных дорог основывалась на их возможности обслуживать людей лучше, чем любой другой вид транспорта. Конечно, было бы смешно состязаться с одной из крупнейших железнодорожных компаний путем строительства еще одной железной дороги, параллельной старой, поскольку старой линии было достаточно для удовлетворения существующих потребностей. Но очень скоро появились другие конкуренты. Свободная конкуренция не означает, что можно добиться успеха, просто повторяя или копируя то, что кто-то уже сделал. Свобода печати не означает, что у вас есть право переписывать то, что написал кто-то другой, и таким образом добиваться успеха, который этот другой человек законно заслужил благодаря своим достижениям. Эта свобода означает, что у вас есть право написать что-то свое. Например, в отношении железных дорог свободная конкуренция означает, что вы вправе что-либо изобрести, сделать что-то, что бросит вызов железным дорогам и поставит их в очень сложную конкурентную ситуацию.

В США конкуренция железным дорогам – в виде автобусов, легковых и грузовых автомобилей, а также самолетов – принесла железным дорогам убытки и почти полное поражение в сфере пассажирских перевозок.

Развитие капитализма заключается в том, что у каждого есть право предоставить потребителю более качественную и/или более дешевую услугу. За относительно короткое время этот метод, этот принцип изменил весь мир. Он сделал возможным беспрецедентный прирост мирового населения.

Фон Мизес обстоятельно подходит к описанию капитализма, затрагивая остальные его стороны в статье «Антикапиталистическая ментальность».

Бессмысленно сетовать по поводу ненасытности человека в приобретении все большего количества благ. Именно это стремление стимулирует человека к экономическому совершенствованию. Едва ли можно считать достоинством удовлетворенность человека тем, чем он обладает, либо чего он может легко добиться, или отказ от всяких попыток улучшить свое материальное положение. Такое поведение свойственно скорее животному, но не разумному человеческому существу. Отличительная черта человека состоит в том, что он никогда не прекращает попыток повысить свое благосостояние целенаправленной деятельностью.

Там же есть замечательный тезис, с которым, несмотря на прошедшие десятилетия, не могут смириться все, кто начинает собственный бизнес, раз за разом совершая одну и ту же ошибку.

В условиях рыночной экономики важно не научное определение ценности, а та реальная оценка, которую дают данной вещи люди, покупая или не покупая ее.

А закончить я хотел бы тем, с чего начал. Господин Фридрих фон Хайек не зря говорит о капитализме, который для него неразрывно связан с понятием индивидуальной свободы человека. Не было бы свободы, не было бы и капитализма. Поэтому капитализм, как экономическая система, мог зародиться только в обществе, которая не столько приемлет эту философскую категорию, сколько превозносит её. И Запад на тот момент был единственным обществом, в котором эта идея главенствовала. И в этом, наверное, одно из самых больших отличий Запада от Востока.

Говоря о свободе, мы не касаемся основных экономических противоречий между капитализмом и социализмом. Отметим только, что европеец отличается от азиата именно тем, что он привык к свободе и сформирован ею. Цивилизации Китая, Японии, Индии, исламских стран Ближнего Востока даже до их знакомства с западным образом жизни нельзя, разумеется, считать цивилизациями варваров. Эти народы уже много столетий, даже тысячелетий тому назад добились огромных успехов в промышленности, архитектуре, литературе, философии и образовании. Они основывали могущественные империи. Однако позже их движение вперед остановилось, их культуры потеряли жизненность, и они разучились успешно справляться с экономическими проблемами. Их интеллектуальный и художественный гений сошел на нет, художники и писатели стали слепо копировать традиционные образцы, богословы, философы и юристы, все как один, занялись толкованием древних источников. Памятники, воздвигнутые некогда предками, рушились, империи распадались. Люди потеряли жизненную силу и равнодушно взирали на продолжающийся упадок и обнищание.

Философские работы и поэтические памятники народов древнего Востока могут соперничать с самыми ценными произведениями Запада. Однако вот уже в течение многих веков на Востоке не появилось ни одной значительной книги. Интеллектуальная и литературная история нашего времени едва ли помнит имя какого-либо восточного автора. Восток перестал участвовать в интеллектуальных исканиях человечества. Ему так и остались чуждыми и непонятными проблемы и противоречия, волновавшие Запад. В Европе было сотрясение, на Востоке -застой, леность и равнодушие.

Причина такого положения ясна. На Востоке не было самого важного: идеи свободы человека от государства. Восток никогда не поднимал знамени свободы, не пытался противопоставить права индивидуума власти правителей. Никто здесь не возмущался произволом тиранов и поэтому, естественно, не разрабатывал юридические уложения, которые защищали бы имущество граждан от конфискации по прихоти тирана. Напротив, введенные в заблуждение мыслью о том, что богатство одних является причиной нищеты других, люди даже одобряли обычай тиранов отбирать у наиболее удачливых купцов их имущество. Это исключало крупные накопления капитала и закрывало путь к тем преимуществам, которые возникали при наличии значительных капиталовложений. Это препятствовало возникновению «буржуазии» и, следовательно, появлению людей, способных покровительствовать писателям, художникам, изобретателям. Выходцам из народа были отрезаны все пути к продвижению, кроме одного: добиться чего-либо можно было только службой князьям. Западное общество было сообществом индивидуумов, соревнующихся в борьбе за высшие награды, восточное — сборищем ломаных, целиком зависящих от милости царя. Энергичный молодой человек на Западе смотрит на мир как на поле своей деятельности, где он может добиться всего: известности, почестей, богатства — для его честолюбия нет ничего недостижимого. Его ровесник, вялый и расслабленный юноша Востока, способен только повторить путь, предписываемый средой. Благородная уверенность в себе, присущая европейцу, нашла блестящее выражение в Софокловском хоровом гимне в «Антигоне», воспевающем человека и его предприимчивость, в Девятой Симфонии Бетховена. Ничто подобное никогда не звучало на Востоке.

Мыслимо ли, чтобы потомки людей, создавших европейскую цивилизацию, отказались от свободы и добровольно отдали себя во власть всесильного государства? Чтобы они согласились быть винтиками в гигантской машине, изобретенной и приводимой в движение всемогущим вождем? Неужели по примеру остановившихся в своем развитии цивилизаций они откажутся от идеалов, ради достижения которых была принесена не одна тысяча жертв?

Ruere in servitium, они погрузились в рабство, печально констатировал Тацит, говоря о римлянах времен Тиберия.