Века мрака

MU_tdtK6p1o

Прочитал вторую книгу Бертрана Рассела из цикла «История западной философии» и получил неимоверное удовольствие от этого процесса, сравнимое с качественной художественной литературой. Ну, или как будто пожрал от пуза вкусненькое. Также, как и сам Рассел, постарался и переводчик, сохранив речевые обороты профессора. А для такой литературы, это критически важно. Сухой слог режет глаза и требует излишних ресурсов на концентрацию в поисках смысла. Но Рассел великолепен, описывая сложные концепции простым языком, раскладывая «бредятину» философов по полочкам. Но я не об этом, а о второй книге, которую я прочитал, и которая называется «Католическая философия». Пришло и мое время поговорить о Боге.

Несмотря на политическое крушение, престиж Афин продолжал сохраняться, и на протяжении почти целого тысячелетия центр философии находился там. Александрия превзошла Афины в математике и в науке, но Аристотель и Платон принесли Афинам первенство в философии. Академия, где учил Платон, пережила все остальные школы; она продолжала существовать в качестве острова язычества в течение двух столетий после того, как Римская империя обратилась в христианство. Наконец, в 529 году н.э. она была закрыта религиозным фанатиком Юстинианом, и в Европе наступили века мрака.

Бертран Рассел, конец первой книги

За все мои года вузов и аспирантуры мне каким-то образом довелось посетить пять курсов философии. На первом курсе в Военмехе я читал Ницше аудитории, как-то сдал экзамен и ничего не понял. Потом курс философии уже в ГУСЭ, где были долгие беседы с преподавателем про теорию научных революций Томаса Куна, кондратьевские циклы и системную динамику, как-то сдал экзамен и ничего не понял. Но понял, куда нужно смотреть. Затем подготовка к вступительным экзаменам по философии в ИТМО и снова полный прогон курса классической философии, который я сдал на трояк. Но зато попал в аспирантуру, где прослушал еще два курса философии, но уже истории философии науки от Аль-Ани Намир Махди и истории философии информатики. Философию науки я немножечко проспал, но зато историю философии информатики, которую читал Милославов Алексей Сергеевич, я считаю одним из своих самых любимых курсов за всё свое обучение. И я о ней еще расскажу, но не сейчас, а каким-нибудь потом. И этот курс хорош именно тем, что после него вы, уже аспирант, человек, имеющий некоторый опыт в жизни и некоторые знания об этом мире, начинаете понимать, что ни хрена у вас нет опыта в жизни и нет никаких знаний. С каждой лекцией вещи, которые ранее казались очевидными и само собой разумеющиеся, становились намного сложнее и интереснее. Каким-то неведомым образом в мире становилось больше содержимого, больше нерешенных загадок, больше вопросов. Но и больше смысла. Когда начинаешь понимать, что следствием того или иного явления или события было другое явление и событие. Начинаешь осознавать причины.

Единственный источник власти – умение видеть причину. И вот вы пришли ко мне, не видя причину, не имея власти.

Святой Меровинген Матричный

Как раз понимание причин — это то, что задело меня во второй книге Рассела, посвященной христианской философии. С детства, многих нас крестили, кого-то даже водили в церковь, заставляли делать какие-то не очень понятные обряды или принимать догматы вроде «не упоминай имя Господа всуе». Миллионы людей в XXI веке, как и задолго до этого поддерживают труп религии, прикрываясь традицией, совершенно не понимая истинных причин появления обрядов или религиозных доктрин, оставаясь в своей пещере и не желающих выходить наружу. Книга Рассела тем и отличается от просто философии, что описывает историю. Описывает причины, по которым возникали и умирали те или иные философские концепции. И по мере продвижения от античности до современности, автор показывает величайшую эволюцию человеческих идей, почему они возникли, и почему они возникли именно такими. И с каждой страницей второй главы мое представление о христианстве становилось все более взрослым. Пелена мифа окончательно рассеивалась, уступая место знанию, и в конце концов, не оставив после себя ничего.

Все основные религиозные концепции христианство переняло от иудаизма, митраизма и орфизма. Церковную иерархию — от формы управления римской империи и их законотворчества. Обряды были адаптированы для наиболее простого принятия религии по сравнению с тем же иудаизмом. Императоры принимали христианство, потому что так было выгодно для поддержания своего авторитета. Папы боролись с антипапами, отлучая друг друга от церкви и принимая в её лоно вновь. Церковная схоластика не смогла предложить никаких новых идей, отличных от Аристотеля и Платона, при этом пытаясь притянуть за уши древнегреческие концепции к догматам Откровений. Любые новые концепции, противоречащие Священным Писаниям объявлялись ересью и выжигались огнем инквизиции вместе с библиотеками и школами. На целую тысячу лет Западный Мир погрузился в ужасающие века мрака, остановив собственное развитие, а аргументы и доказательства были заменены слепой верой.

Я и раньше не очень жаловал все эти обряды, сказки о вечных страданиях и так далее. Особенно, когда у меня в семье начинают говорить о крещении сына. Нет, дамы и господа, Бога не найти там, где обитает религия. В XXI веке единственной религией должна стать наука, но наука свободная от догматов. Наука, признающая, что она тоже может ошибаться. Только наука способна признавать свои недостатки, если какие-либо из её положений были опровергнуты данными или новыми теориями. И это позволяет мышлению быть более гибким, приспосабливаться к новым положению вещей, эволюционировать, выживать, смотреть на вещи с неожиданных сторон и развиваться. За последнее столетие благодаря науки человечество прошло путь больший, чем за за все предыдущее время своего существования. А в IT, области «чистых идей», когда все, что необходимо для творения — это компьютер и знание программирования, это видно невооруженным гласом. Традиции не должны быть стеной на пути прогресса, религиям стоить преобразиться и искать Бога в другом. В последние года мы видим, каков уровень развития исламистов, каков их уровень восприятия мира. Поведение и не может быть иным, ведь оно определено XIV-вековым догматам, которые не менялись за всё это время. Подумать только, что в мире одновременно существуют люди с мышлением XXI и VI века. Как могут они вместе идти вперед, если то, что для одного стена, для другого — дверь?

И все-таки, Тихомиров, я не понял, есть ли Бог? Вы это уж определите сами для себя, найдите свои собственные доказательства и аргументы. Я лично свои нашел. И я нашел своего Бога в этом мире. Причем дважды. Не Кант, конечно, но мне пока хватит. Для меня Бог — это принцип, согласно которому все сущее существует именно в таких взаимосвязях, в которых оно есть. У него нет воли, он и есть само Сущее. Он есть Порядок, Судьба и Закон. Весь мир существует согласно Принципу. И вот мои аргументы.

Алан Джей Перлис, первый лауреат премии Тьюринга, высказал замечательное утверждение «Года работы над искусственным интеллектом хватает, чтобы поверить в Бога». Я занимался изысканиями в области искусственного интеллекта три. Нейронные сети, интеллектуальные агенты, семантические системы. В аспирантуре мне удалось составить обобщенную модель интеллектуального агента, описывающую его атрибуты, поведению и мотивацию. Я прошерстил несколько сотен статей в поисках идей, начиная от кибернетики Винера и автоматов Цетлина до последних концепций в области туманных вычислений и самообучающихся систем. В итоге, я уперся только в одно место, описывающее мотивацию, которое было необходимо для полностью автономного существования агента. Это его цели. Агент — это по сути, робот, а цель — набор конечных состояний себя или среды, которых нужно достичь, или функция, которую нужно оптимизировать. И оказалось, что агент не может поставить себе цели, она должна быть дана ему изначально (не стоит путать цели с задачами, которые как раз агент себе поставить может, но задачи — это лишь этапы в достижении цели). Иначе, без цели, смысл его существования равен нулю. Без цели, что агент есть, что агента нет — все равно, ведь в его существовании нет смысла. И эту цель кто-то агенту должен задать. Но и на этом все не заканчивается. Попытавшись создать виртуальный мир для симуляции модели агента, я понял, что если задам конечную цель, то после её достижения агент станет не нужным, ведь он исполнит своё предназначение. Но если я задам заранее невыполнимую цель, то его существование тоже становится бессмысленным, ведь он никогда её не достигнет. Но и здесь не все так просто. Ведь, если я задам ему такую цель, и он начнет осуществлять какие-то действия, изменяя систему, то, если система будет статична, он все-таки её изменит, и достигнет цели. Поэтому для того, чтобы фактически задать агенту неосуществимую цель, необходимо создать динамическую среду. Но динамическая среда есть ни что иное, как совокупность других агентов, которые также имеют свои цели. Но если у них тоже есть свои цели, и это должны быть недостижимые цели,  то поведение агентов в системе должно быть уравновешено таким образом, чтобы при любой тактике поведения любого из агентов никто не изменил систему таким образом, чтобы достичь своих целей. И если представить, что мы — это агенты, то кто/что задает изначальные цели. Или кто/что же держит всю систему в подобном равновесии?

И это аргумент можно подтвердить более приземленным вторым. Вы сами можете вспомнить, сколько раз в вашей жизни случались события, вероятность которых катастрофически мала. Вы находите то, что ищите в последний момент, когда, казалось бы, все потеряно. Вы встречаетесь с нужными людьми в нужный момент. Вы оказываете в нужном месте в нужное время. Как правило, люди просто не замечают подобные события в своей жизни, а когда встречаются с ними, списывают на вероятность. Но я не верю в вероятность, потому что знаю причины. Потому что наблюдаю за каждым таким событием в своей жизни уже лет пятнадцать, я же хренов аналитик в душе. Потому что вероятность — это математическая модель, существующая для упрощения представления знаний о реальном мире. Что для одного вероятность, для другого — набор точных значений. Какова вероятность, что монета выпадет орлом? 50%, скажут студенты первого курса? А если известно ускорение, начальная скорость, положение монеты в пространстве, сопротивление воздуха, движения воздушных потоков, силы тяжести и гравитации? Студент-физик первого курса ответит на этот вопрос весьма точно. Для удивительных событий в нашей жизни, когда «совпадает», если вы подсчитаете «вероятность», то окажется, что таких вероятностей просто не существует, т.к. значения будут настолько близкими к нулю, что будут «невероятными». Но если они не вероятны, то значит предопределены. Значит кто-то или что-то написало сценарий. Значит у кого-то или чего-то есть план. Владеющий знанием причин, управляющий равновесием. Принцип. Бог.

Именно подобной логической аргументацией, математическими построениями мира «чистых идей» и физическими опытами, наука отличается от религии в своём поиске Бога. Религиям нужно бояться науки, т.к. она может отбить у неё паству. Но еще лучше, религиям самим становиться наукой и искать доказательства Бога, а не доказательства веры. Самое страшное время человечества связано именно с верховенством религии, но никак не науки. Так давайте же не забывать историю человечества и его философии.

На протяжении XV столетия к тем причинам упадка папства, о которых мы уже говорили, прибавился ряд новых, что привело к очень быстрому изменению положения как в политической, так и в культурной области. Появление пороха усилило центральные правительства в ущерб феодальной знати. Во Франции и Англии Людовик XI и Эдуард IV заключили союз с богатым средним классом, который помог им сокрушить аристократическую анархию. Италия до последних лет столетия была совершенно свободна от северных армий и проделала быстрый прогресс в отношении богатства и культуры. Характерные черты новой культуры были языческими и представляли восхищение Грецией и Римом и презрение к средним векам. Архитектура и литературный стиль были приспособлены к античным образцам. Когда Константинополь, последний пережиток античности, был взят турками, гуманисты Италии радостно приветствовали прибывших сюда греческих беглецов. Васко да Гама и Колумб раздвинули границы мира, а Коперник — границы неба. Константинов дар был отвергнут как лживая выдумка и уничтожен насмешками ученых. С помощью византийцев Запад познакомился с учением Платона, причем не только в неоплатоновской и августинианской редакциях, но и из первых рук. Наш подлунный мир уже больше не казался юдолью слез и местом скорбного паломничества в иной мир; он представлялся миром, открывающим возможности языческих радостей, славы, красоты и приключений. Долгие столетия аскетического отрешения от жизни были преданы забвению в оргии искусства, поэзии и наслаждения. Правда, даже в Италии средние века умерли не без борьбы; Савонарола и Леонардо родились в одном и том же году. Но в общем и целом прежние пугала перестали страшить людей, и они были опьянены новой свободой духа. Опьянение долго длиться не могло, но на какой-то момент оно разогнало страх. В этот момент радостного освобождения родился новый мир.

Бертран Рассел, конец второй книги